оранжевый карандаш
"Она смотрела так просто, так весело, что кто не знал ее, как знал муж,
не мог бы заметить ничего неестественного ни в звуках, ни в смысле ее слов.
Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился пятью минутами
позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякую
свою радость, веселье, горе она тотчас сообщала ему, - для него теперь
видеть, что она не хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова
сказать о себе, означало многое. Он видел, что глубина ее души, всегда
прежде открытая пред ним, была закрыта от него. Мало того, по тону ее он
видел что она и не смущалась этим, а прямо как бы говорила ему: да, закрыта,
и это так должно быть и будет вперед. Теперь он испытывал чувство, подобное
тому, какое испытал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой
запертым. "Но, может быть, ключ еще найдется", - думал Алексей
Александрович."(с)